О политической философии и политической теологии. О политической философии и политической теологии В предыдущих статьях мы говорили о гностическом отступлении от Бога, как оно проявляется в эпоху Нового времени, а в особенности — в наши дни (см. От Бога некуда бежать, и поэтому такую важную роль в понимании Отступления от Бога играет понятие «второй реальности», «утопии». Титульный лист первого издания «Утопии» Томаса Мора. Гностические революционеры укоренены в утопии, которая является их подлинным духовным отечеством.

Это означает, что революционеры живут и действуют под своего рода анестезией, становятся нечувствительными к безумию, которое они мыслят и творят. Мы уяснили себе, что сознательные разрушители Церкви и государства отличаются от бессознательных соучастников революции иммунитетом к истине, так что на них не действуют слова истины и здравого смысла. Наконец, мы повели речь об ответах, которые должен дать пред Богом христианин, ставший свидетелем революции в обществе и в Церкви. Мы выяснили, что эти ответы весьма болезненны прежде всего для самого христианина, и таким образом мы подошли к сути современных затруднений. Апостасия состоит не в том, что людям вдруг стала непонятна речь о Боге, речь об истине, речь о бытии, и даже не в том, что в наше время человечество стало более глупым и подлым, чем было в предыдущие тысячелетия.

Политическая теология. Файл формата pdf; размером 8,97 МБ. Добавлен пользователем Алексей, дата добавления неизвестна . Заочный спор об основаниях понятия политического ме. Шмитта), или же она находится в в классической .

1. Текст книги П.Ю. Идеи и люди. Политическая мысль первой половины XX века. Возможность читать он-лайн.
2. Брошюры «Политическая теология» и «Римский католицизм и политическая форма» Шмитт написал практически одновременно.

Читатель может счесть наши утверждения сарказмом, но мы признаём существенный рост образованности (специфической) и расцвет средств массовой информации и коммуникации, в том числе православных. Невозможно отрицать огромный рост тиражей Библии, успехи православной миссии в США, странах Азии и Африки. В самой России мы готовы отметить невиданную в истории свободу Православной Церкви. Следует согласиться и с тем, что в мире происходит общее смягчение нравов, несмотря на продолжающиеся чудовищные преступления. Книги По Акушерству В Pdf.

Если посмотреть на мир с этой стороны, то всё обстоит как нельзя лучше для христианской проповеди, и расцвет Христианства то ли уже наступил, то ли ожидает нас в самое короткое время. Мы живем в такой момент, когда всё вокруг христианина становится неожиданно намного лучше и в то же время бесконечно хуже, чем в предыдущие эпохи: античности, Средневековья, дореволюционной царской России. И это означает только одно: всё в мире пришло в революционное движение.

Некоторые выводы из этой ненормальной ситуации мы для себя уже сделали. В частности, мы указали, что христианин, говорящий сегодня о Боге в Церкви или в обществе, сталкивается с непониманием, и виновата в этом непонимании отнюдь не «устаревшая» форма проповеди.

Не услышано оказывается и честное научно- богословское исследование и опровержение модернизма. Мы не можем более рассматривать модернистов в качестве христианских или же еретических богословов, которые по необъяснимым причинам заблуждаются в более или менее важных вопросах вероучения. Модернизм — это вовсе не богословие, это не слово Боге, а слово о человеке, и у возникновения таких значительных публичных персон, как митр. Антоний Сурожский, профессор Осипов или о.

Александр Шмеман, есть свои светские общественно- исторические причины, которые остаются не вскрытыми. В противостоянии атеистической революции в Церкви и обществе не приходится говорить и об административных мерах, о «силовом решении», которого либо нет, либо оно бессильно для исправления положения вещей. Не действует оздоравливающе также и публичное выражение нравственного негодования по поводу нечестия.

Возмущение кощунственными действиями модернистов и гнев на них совершенно правильны и неизбежны для христианина. Ошибка начинает вкрадываться тогда, когда за нашим гневом на злые дела и ложные слова мы перестаем видеть суть зла, не разоблачаем безбожную суть модернизма, и тем самым его еще более укрепляем. Заявлять о себе и своих воззрениях скорее вредно, если при этом мы не говорим о сути явлений. Борьба с модернизмом не может заключаться в громком и внушительном крике еще и потому, что жизнь христианина происходит не в театре, а перед Лицем Божиим, и нам не нужно заботиться о том, чтобы кто- либо увидел то, какие мы православные. Бог видит и наши сердечные воздыхания, как видел Он мучения праведной души Лота (2 Петр.

В условиях революционного беспорядка недостаточно «занимать консервативные позиции», быть известным «консервативным пастырем» или «консервативным публицистом». Ведь это означает лишь то, что в Церкви наряду со сплоченной группой священнослужителей- модернистов возникло сообщество ортодоксальных пастырей. Такое положение было бы нетерпимо, даже будь оно устойчивым, но это разделение лишь предвещает скорый окончательный переворот. Между истиной и ложью нет ничего среднего, и уравнение в священном сосуде — в Церкви — происходит по самой нижней, а не по средней точке. Нечестие нетерпимо, поскольку истина, примиряющаяся с существованием нечестия в Церкви, сама перестает быть истиной и добро, дружески расположенное в отношении к злу, не будет добром (св. Иоанн Дамаскин). Может показаться, что мы слишком строги к антимодернистским усилиям, загоняем себя и других в безвыходное и безнадежное положение. Однако борьба между Церковью и апостатами идет всерьез, а не в вымышленном пространстве.

Наши неумелые действия или оттенок нечестности в них действуют противнику на руку, и неудача Церкви оборачивается победой модернизма. Мы не можем признать нормальным для Церкви такое положение, которое привычно для мира погибающих: всё плохо, и в то же время всё очень хорошо. Почему так происходит — вопрос, который со своей стороны изучает политическая философия и мистифицирует политическая теология. Их мы и сопоставим. Политическая философия. Политическая философия, как видно из названия, является разновидностью философии и исследует человека, и лишь во вторую очередь — политические интересы и силы. Размышления о политике, профессиональные или обыденные, это не род практической деятельности, а прежде всего и по преимуществу — самопознание, исследование человеком самого себя.

Христианин должен жить сознательно, то есть сознавать, что он — тварь, и сознавать, пред Кем он предстоит в каждое мгновение своей жизни. Исследовать себя должен любой, а это уже и есть самое настоящее любомудрие, мысль о смерти. Под влиянием разных факторов — прежде всего иррационализма и культа практики — эта истина о политике как самопознании человека подвергается забвению систематически и на принципиальной основе. Не свободны от такого недостатка и правые христианские мыслители и историософы, не говоря уже о чистых гностиках типа Александра Дугина, для которых забвение о себе самом — один из столпов мировоззрения. Политический, экономический, культурный аналитик, дилетант он или профессионал, рядовой участник событий, который принимает свое политическое решение, является политическим философом в зародыше.

В частности, это означает, что он рассуждает не только о вещах мирских и преходящих, но и о первых, основных вопросах. Каких именно, указать не трудно.

В жизнь людей, сотворенных Богом по Своему образу и подобию, вторгся грех и исказил ее. Как говорит праведный Иов: В городе люди стонут, и душа убиваемых вопит, и Бог не воспрещает того. Есть из них враги света, не знают путей его и не ходят по стезям его. С рассветом встает убийца, умерщвляет бедного и нищего, а ночью бывает вором. Тем более это происходит в области теории, где политическая философия исследует беспорядок души, как он отражается в беспорядке общественном, и напротив: изучает порядок души, как он отражается в порядке общества.

Тем самым политическая философия делает одно важное дело: она позволяет увидеть, что истины, которыми руководствуется конкретное человеческое общество, могут находиться в противоречии с Истиной всеобщей и вечной. Аристотель. Хотя сегодня в это уже трудно поверить, но политика не является разнуздыванием демонической «воли к власти», свободной конкуренцией мнений или иррациональной игрой политических сил.

Уже Сократом и его школой было осознано, что человеку нужна не просто жизнь, а жизнь благая. Отсюда следовал тот важный вывод, что государство появляется лишь тогда, когда образуется общение между семьями и родами ради благой жизни, в целях совершенного и самодовлеющего существования. Государственное общение, — продолжает Аристотель, — так нужно думать — существует ради прекрасной деятельности, а не просто ради совместного жительства. Политические вещи (res politica), как верно отмечал философ Лео Штраусс, по самой своей природе доступны для одобрения и осуждения, выбора и отвержения, похвалы и обвинения. Эти вещи не являются нейтральными, а напротив — властно требуют от человека послушания, верности, решения и суждения. Мы никогда не поймем политические вещи в их существе, если будем игнорировать их прямые или подразумевающиеся претензии на то, чтобы о них судили в терминах справедливости и Блага. Следовательно, заключает Штраусс, политическая философия стремится истинно познать природу политических вещей и определить то, каким должен быть правильный и благой политический порядок.

Если сказать кратко, политическая философия стремится заменить мнение о природе вещей политических — знанием этой природы. Политическая философия античности видела образец благого общественного порядка в греческом полисе, который, однако, к моменту появления этой философии находился в кризисе. Полис погибал на глазах у философов и никакое»общение ради благой жизни» уже не существовало. Платону и Аристотелю приходилось бороться против самого хода истории, отвечать на вопросы, которые уже не имели практического значения. Тем самым, их положение было очень похоже на наше. Еще более сближает наше время с эпохой античного кризиса вопрос об отношении к религии. Античные философы понимали, что нравственное Благо, к Которому следует стремиться человеку и обществу, есть Бог.

Античная политическая философия считала своим долгом определить свое отношение к языческим культам, господствовавшим в полисе. И здесь нас ожидает довольно неприятный сюрприз.